Часть 10
В мгновение ока парень оказывается возле меня. Так близко, что можно протянуть руку и потрогать его лицо. Никогда не стояла с парнями на таком крохотном расстоянии, что можно почувствовать дыхание на своей коже. Ох, как же это классно!
– Потанцуешь со мной? – он протягивает мне руку. Такую большую, с длинными пальцами.
Моя ладонь тонет в его как раз в тот момент, когда начинает играть медленная песня. Джек быстрым движением обнимает меня за талию и притягивает к себе. И становится так тепло, что отпускать его больше не хочется. Совсем.
Никогда не танцевала медленный танец. Временами, когда лежала ночью в темноте, горюя оттого, что мама не пустила меня на школьную дискотеку, представляла в голове, как меня будет обнимать какой-нибудь красавец. И когда эта мечта воплотилась в явь, в груди возник нарастающий трепет. Словно бабочки в животе, которых так искусно описывали в любовных романах, – чистая правда.
– Ты очень красивая, – шепчет Джек на ухо, щекоча своим дыханием.
– Спасибо.
Опять смущаюсь. Черт! На меня смотрит красивый парень, улыбается, скорее всего, а я веду себя как наивная школьница! Почему я не могу смело взглянуть на парня, который мне так нравится? Прячусь от него. И от самой себя… Дура!
Джек так крепко держит меня в своих руках, качаясь из стороны в сторону. И я не хочу избавляться от теплых объятий, разносящих в каждую клеточку тела легкие покалывания.
– Ты прости их, – кричит Джек сквозь громкую музыку. – Никто не ожидал, что такая скромница превратится в сногсшибательную красотку.
– Значит, я сногсшибательна?
В этот момент внутри меня что-то усиливается. Адреналин или какое-то другое чувство. Оно заставляет меня поднять глаза на Джека и… утонуть.
Потому что таких эмоций на лице человека я никогда не видела… даже в кино…
– Не то слово.
Весь танец мы стоим так близко друг к другу. Чувствую себя такой счастливой и окрыленной. Джек словно вселил в меня светлый лучик, отвечающий за счастье. В прошлом он редко подавал сигналы, а сейчас горел ярким огоньком. Пока…
– Шухер! Коменда вернулась! – кричит кто-то в толпе.
Волшебный момент, когда мы смотрели с Джеком только друг на друга, не замечая никого вокруг, безвозвратно испорчен. Он разрушился в один миг, когда всеобщая радость превратилась в хаос.
– Это что еще за нахрен? – грубый женский голос миссис Робинсон, словно сирена, раздается на весь этаж. Он слышен громче музыки, которая через некоторое время и вовсе обрубается.
– Побежали! – Джек резко тянет меня к выходу.
Все произошло так быстро: волшебный момент, ядерное наступление и побег с тонущего корабля. Почему мы оставили других ребят? Почему не помогли? Да и вообще, зачем нам убегать? Сара сказала, что Гарри договорился с комендантом по поводу вечеринки.
Или нет?
Черт! Нас бы замели как соучастников и могли … исключить из университета! Если миссис Робинсон заметит меня и занесет в список, не видать мне обучения, как собственных ушей! Никогда больше не буду ходить на эти запретные сборища! Никогда!
Кое-как мы прошмыгнули мимо коменданта, слившись с толпой. Похоже, женщина даже не заметила меня. Фух! Но радоваться я стала слишком рано. Во время побега чуть не растянулась прямо на лестнице, быстро перебирая ногами по ступенькам. Да, на высоких каблуках марафон не выиграешь. Так и хочется скинуть эти туфли и идти босиком, но в таком случае Сара меня точно убьет.
Вечерний ветер тут же ударяет в лицо, как только мы выбегаем на улицу. Холодно. Хотя это не удивительно, когда на тебе одно платье да туфли. Больше мы не бежим, останавливаемся недалеко от черного входа. И берем передышку. Вбираем свежий воздух глубоко, насколько хватает сил и легких.
– Не хочешь прогуляться, пока наверху не разобрались? Тут рядом есть небольшой сквер, – блондин заставляет поднять на него взгляд.
В ответ следуют кивок и легкая улыбка. Я не в силах даже слово произнести. Дыхание никак не желает восстанавливаться, а ноги ужасно гудят, но я продолжаю медленно идти за Джеком. Наверное, ни за что бы не согласилась куда-то уходить, если бы не знала, что этот самый сквер располагается в двух шагах.
Мы с Сарой тут уже гуляли при свете дня, но не вечером, когда ветер пробирается под платье, заставляя вздрагивать от холода. И на кой черт я не забежала в комнату и не переоделась? Дура! Не мерзла бы сейчас!
– Возьми, – Джек протягивает мне рубашку, оставшись в одной майке.
– Ты совсем замерзнешь! Не надо! – я тут же начинаю протестовать, только меня никто не слушает.
Одним движением Джек накидывает на меня легкую ткань, скользящую по коже. Она мало спасает от холода, но теперь, вместо того чтобы дрожать, я наслаждаюсь древесным ароматом. Сладковатый. Дыхание опять становится рваным, только не из-за быстрого бега, а из-за его одеколона. А еще из-за горячих рук, которые путами обвивают мое прохладное тело.
Вечер. Улицы озаряет лишь яркий свет фонарей. И мы с Джеком вдвоем в полной тишине. Идем прижавшись друг к другу. Бок о бок. Он – горячий, как батарея, и я – холодная, как айсберг. Как он не мерзнет под таким ветром – загадка. Но, вопреки плохой погоде, иду рядом с Джеком и улыбаюсь. Как счастливая дурочка.
Самый красивый парень пригласил меня на танец, спас от коменданта и сейчас спасает от холода! Мамочки, как же мне повезло!
– Почему мы убежали? – прерываю затянувшееся, но совсем не напряженное молчание.
– Чтобы нас не замели. Из-за этой вечеринки могут выговор в личное дело занести и выселить из общежития. Не делай такое лицо! – тут же восклицает Джек. А какое лицо я сделала? Наверное, то самое, когда брови от возмущения сведены. А все из-за возможности лишиться моей мечты. – Гарри во всем разберется, так что можешь не волноваться.
– У него не возникнет проблем?
– Его отец – один из деканов на экономике, так что проблемы ему точно не светят, – парень очаровательно улыбается. И даже вечером улыбка сверкает. Он точно смазал зубы жемчугом!
– Значит, вечеринки вне закона?
– Никто не будет запрещать студентам веселиться, особенно миссис Робинсон. Видимо, кто-то из первачков нарушил правила.
– А их много?
– Не особо, – отмахивается парень.
– Расскажешь?
Джек смотрит странно, словно я только что сморозила какую-то глупость. Черт! Опять сделала что-то не так…
– Мне кажется, ты не сможешь нарушить ни одно из них.
– Почему?
– Потому что такая милая красотка не может пойти против системы.
Этот блондин вновь меня смутил. Стоит нам встретиться взглядом, я совсем потеряюсь. Утону. Растаю. Стеснение возьмет надо мной верх, заставит отступить назад, выдумать какую-нибудь несуществующую причину расстаться. А я этого не хочу. Совсем.
И Джек, видимо, понял это…
Мы останавливаемся у одного из фонарей. Яркий свет позволяет разглядеть прекрасное лицо блондина. Красивое, слегка мальчишеское, но с ровной кожей, без единого изъяна. Пухлые, четко очерченные губы так и манят. Кажется, я смотрю только на них. Не на светлые брови, не на торчащие в разные стороны волосы с легкой рыжинкой, не в глаза, которые заставляют лишиться опоры под ногами.
Только на губы….
Невольно облизываю свои, ощущая, как они налились жаром. Обстановка между нами накалена до предела. Джек стоит слишком близко. Слишком запретно. Ближе, чем во время медленного танца. Кожей чувствую его кожу, глазами его глаза.
Губами его губы…
Недавняя прохлада, от которой зуб на зуб не попадает, пропала, уступая место нарастающему теплу. Приятному и сладкому, как и его губы.
Джек легко прикасается ко мне, не делая каких-то поспешных движений. Останавливается. Затем проводит кончиком языка по моим губам. Сначала по верхней, затем по нижней.
И в этот момент я окончательно пропадаю…
Мы притягиваемся как можно ближе, желая почувствовать тепло друг друга. А губы… вытворяют что-то невообразимое. Я совсем не умею целоваться. Стараюсь отвечать, но чувствую, что в этой борьбе побеждает блондин. Мой блондин, который присвоил меня себе, который подчинил волю одним поцелуем.
Раньше я думала, что бабочки в животе – фантазия писателей. Но это не так. Внизу что-то сладко плещется, разливается от низа живота в каждую клеточку организма. До самых кончиков волос.
И это самое что-то – невообразимое счастье…